- … адмирал, мы будем ожидать вашего возвращения, - произносит императрица. Слова эти означают окончание личной аудиенции, вот только Мюллер почему-то не торопится уходить. Он медлит, словно на что-то надеется. Ожидания сбываются еще до того, как Нейхардт делает шаг к двери.
- Возвращайтесь в целости и сохранности, - уже нормальным, не официальным голосом просит Хильда. Не императрица, нет, а женщина, уставшая от свалившейся на её плечи ноши.
- Майн кайзерин…, - неожиданно смелеет мужчина и делает шаг вперед, от чего оказывается совсем рядом с императрицей.
По странному совпадению обстоятельств сегодня на ней светлый костюм мужского покроя так похожий на тот, что был на фройляйн Мариендорф в день, когда Нейхардт увидел её впервые. Он выше ее и когда женщина поднимает голову, чтобы взглянуть в лицо собеседнику, то кажется совсем юной и беззащитной. Еще один шаг, даже полшага…
- Что вы делаете? – шепчет Хильда, когда заканчивается первый, очень долгий поцелуй. – Мы не должны…
Долой чёрный с серебром мундир, долой мягкий кашемировый жакет. Поцелуи адмирала спускаются всё ниже и ниже – трогательная ямочка на шее, плечо, грудь…
- Нейхардт, потом мы будем жалеть…, - произносит она, собрав последние остатки благоразумия.
- Лучше жалеть о том, что произошло, чем о том, что не случилось, - хрипло произносит он, но ради любимой женщины адмирал готов сделать то, что никогда не признавал в бою – отступить. Мюллер стоит на коленях перед Хильдой, обнимая её за талию. Скажи она хоть слово… Вместо слов императрица сама опускается на колени.
…Уставшие, оба приходят в себя, так и не выпуская друг друга из объятий, словно сделав это, они нарушат очарование и сказочный сон рассеется.
- Щит и меч, - шепчет императрица, касаясь кончиками пальцев бровей своего любовника.
- Ваш целиком и полностью, - вторит ей адмирал и притягивает женщину ближе к себе.