Она дырку от Биттенфельда закрывает.

А ещё зам, оказывается, любит парусники. Выясняется это в тот момент, когда военный министр, поутру придя в кабинет, обнаруживает прислоненную к столу копию картины какого-то древнего терранца, набор инструментов в фирменной папке, стремянку – и Фернера, сосредоточенно примеряющегося к стене напротив собственного стола.
– Что это, Фернер? – спрашивает он, остановившись у картины и внимательно глядя на неё сверху вниз.
– Бриг «Меркурий», – лаконично отвечает зам, машинально вскидывая руку в воинском салюте.
– И какая, по-вашему, от этой картины может быть польза, контр-адмирал?
– Эээ… – Фернер запинается, подыскивая нужные слова, – от неё большая польза в том, что касается придания кабинету обжитого облика.
– Вы ещё скажите, что она дырку в стене загораживает, – почти фыркает Оберштайн, начиная предчувствовать, что «Бриг "Меркурий"» на стене будет. Не мытьём, так катаньем.
– Ага, – кивает зам, каким-то загадочным образом - как, впрочем, и всегда - понимая, что вешать картину ему не запретят, и можно немного подурачиться.
– Не вижу дырки, – категорично сообщает шеф, поддерживая игру – всё же Фернер очень заразителен в таких вещах.
– Сейчас будет, – рапортует зам.
– Нет уж, Фернер, не надо стрелять в стену. Вешайте ваш бриг быстрее и давайте работать, – ворчит Оберштайн, направляясь к своему столу.