Кофе за десять минут о начала рабочего дня – необязательный, но приятный ритуал. А с недавних пор ещё и разговор. Не о работе, о разном.
- Доверие, говорите вы? – Пауль отпивает первый, самый сладкий глоток.
- Доверие, - движение Антона синхронно, и Хель его знает, случайность это или подстройка под собеседника. – Доверие – крайне полезно. В работе, например.
- И вы мне доверяете?
- Несомненно.
- До каких пределов?
- Полностью.
- Не играйте словами, Фернер. Доверие не может быть абсолютным. Всегда есть предел, всегда.
- Например? – Антон лицом серьёзен, но во взгляде улыбка.
- Собственная смерть.
- Не всегда. Проверим?
- Фернер, пора заканчивать эту игру, - недовольно смотрит Пауль
- Это уже не игра, - теперь Антон серъёзен, - Проверить не желаете?
«Не желаю», - хочет отмахнуться Пауль, но ему не нравится странное поведение подчинённого и он понимает, что сделать нужно что-то иное. Например, показать ему те границы, чтобы думал впредь.
- Хорошо. Допустим, я прикажу вам застрелиться.
- Зачем?
- Вам какая разница? Приказано – делайте.
Антону хватает благоразумия ухмыльнуться.
«Ну уж нет! - беспощаден Пауль, - Такие подначки нужно прекращать сразу».
Оберштайн отставляет почти полную чашку, цепляет руки замком и в упор смотрит на заместителя. К чести последнего, тот выдерживает тяжёлый взгляд.
- Я. Приказываю. Вам. Застрелиться. Здесь и сейчас.
Антон ещё мгновение смотрит, проверяя серьёзность ситуации, потом, ощупью открывает ящик стола и достаёт табельный ствол. Предохранитель он тоже снимает, не глядя, тихое шипение активируемого аккума, ствол упирается в висок.
Дуэль взглядов продолжается.
И Пауль внезапно понимает, что игра уже не игра - человек напротив выстрелит в себя. По-настоящему.
Он первым отводит взгляд и осторожно, малыми порциями, выдавливает из застывших лёгких воздух. А вместе с ним – страх.
- Не делайте так, Антон. Никогда. Чужая душа – потёмки.