Юлиан аккуратно сложил брюки пополам и убрал в чемодан. За последние полчаса он уже трижды перекладывал вещи, стараясь уложить их как можно ровнее. Не то, чтобы он нервничал, но его с детства приучили к аккуратности, да и на новую семью надо произвести положительное впечатление.
Особенно, если слухи не врут.
Не то, чтобы Юлиан верил слухам – ничем он таким не выделился, чтобы они оказались правдой, - но червячок сомнений точил изнутри, не давая успокоиться. А вдруг…и правда?
Джейми Смит, с которым Юлиан делил комнату, узнал об этом от Фрэнка – его сестра дружила с Мириам, которая была сестрой Тони, а Тони, в свою очередь, дружил с Марком Мэттьюсом.
А Марк Мэттьюс приходился племянником кому-то из руководства детского дома, поэтому знал наверняка. По крайней мере, он всегда сообщал сплетни с таким видом, как будто директор лично пересказывал ему текущие новости за чашкой вечернего чая.
Юлиану Марк не нравился, слишком уж самодовольно он себя вел. Правда, имел право – он, в отличие от остальных ребят, в детском доме жил с родственниками, так что у Марка, можно сказать, была семья.
И именно Марк и рассказал приятелю - а тот в свою очередь сестре, та - подружке, которая сообщила об этом брату - что на самом деле Юлиана Минца отправляют вовсе не к дальним родственникам одного из руководителей, а к самому Яну Вэньли, просто вслух не говорят, чтобы не привлекать внимания.
Юлиану не хватало смелости поверить, что его опекуном будет легендарный Ян Вэньли, герой Эль-Фасиля. Какой он, интересно? Строгий или не очень? Может быть, он не будет ругать Юлиана за не очень аккуратно собранный чемодан?
«Ладно, Минц, не надо тешить свое самолюбие», мысленно стукнул себя по лбу мальчик, «Кто ты такой, чтобы тебя отправили в семью героя?».
Застегнув, наконец, чемодан, Юлиан сел на кушетку и сцепил пальцы в замок. До его отъезда оставалось ещё целых двадцать минут.

Юлиан Минц сидел, болтая ногами, на скамейке в саду интерната. Мальчик уже привык уединяться здесь, когда ему надо было подумать о чем-нибудь. А сегодня было о чем поразмышлять – сегодня ему должны были сообщить имя его нового опекуна. На душе паренька было тревожно – ведь он однажды ему уже выбрали воспитателя, он даже сложил вещи, но собиравшийся усыновить его командир звездолета получил ранение в бою и надолго оказался в госпитале.
- Юлиан! - Марта, молоденькая воспитательница, поманила мальчика рукой.
- Смотри, Медвежонок, можешь считать, что тебе повезло! – улыбнулась Марта, показывая мальчишке светло-зеленую карточку Комитета опеки и попечительства с крупно напечатанным «Ян Вэньли». У паренька захватило дух, в первый момент он даже подумал, что это, должно быть лишь однофамилец уже ставшего легендой человека.

Ехать надо был прямо сейчас, и Юлиан простился с друзьями и теми из преподавателей, кого успел разыскать. Когда он вернулся в спальню, полагавшееся каждому выпускнику довольствие уже было приготовлено. На кровати лежали аккуратные стопки одежды, на тумбочке – пачка книг. Марта проследила, чтобы конверт с документами и банковская карта были тщательно запрятаны во внутреннем кармане рюкзачка.
Юлиан запихнул туда же фотографию родителей, коробку с карандашами, альбом и жестяную коробочку со всякими детскими сокровищами.
Они спустились в холл, Марта попросила мальчика подождать чуть-чуть и через несколько минут вернулась, держа что-то пушистое. В руках Юлиана оказался котенок с серой шерсткой и темной мордочкой.
- Это тебе, на счастье.

Южный квартал, 7-ая Садовая улица – этот район был застроен небольшими коттеджами, которые любили снимать студенты-старшекурсники, или отставные офицеры, или недавно поженившиеся парочки. Решили, что Марта остановит автомобиль на углу, и в первый раз Юлиан поговорит со своим воспитателем сам, чтобы суровый и строгий командир сразу увидел, что его новый воспитанник, несмотря на юный возраст, человек храбрый и самостоятельный.
Собравшись с духом, Юлиан позвонил в дверь.
Через минуту ему открыл взлохмаченный и немного заспанный молодой мужчина.