Во дворце и столице тихо, страсти бушуют пока только в душе молодого императора. Ему не достались война и разруха, жива его мать и есть мудрые советники.
Ему достался друг. Близкий друг, который не знает границ.
Они росли вместе, «на два дома», что он, что Фил. Юный принц часто оставался ночевать в доме премьер-министра, императрица была одинаково ласкова с обоими мальчишками. Они росли почти братьями и не видели в этом плохого.

Год назад Алекса короновали, и теперь он Александр-Зигфрид - его так называет даже мать. А Фил… Феликс улыбается, шутит и не замечает ничего.
Не заметил обязательной разницы в ступеньку трона. Не понял, что его друг угодил в моральные тиски.
Авторитет отца, опыт матери - а посередине их сын.
Неопытный юнец.
Только имя, только титул.
Александр ему объяснил. Но младший Миттермайер тогда тоже посмеялся. Вольфганг оказался серьёзнее, выслушал и дал совет: сыграйте. Придумайте систему сигналов, чтобы переключаться с работы на неформальность и обратно, чётко разделяйте ситуации. Даже учебник дал, старый, альянсовский.
Они прочли, придумали и сыграли. Год они старательно вели социальные роли. Но когда никто не видел, Феликс лихо отбрасывал маску.
Словно никакой разницы между ними нет. Будто коронация лишь формальность.

К концу года император Александр задыхается под грузом чужих ожиданий. Ему остро не хватает опыта. Нет, не так – значимости. Наглости, наконец. Отец, мать… Он слишком боится ошибиться. Не суметь. Не дотянуть. Он не уверен, что занимает своё место, что имеет на него право. Настоящее право - по способностям, не по рождению.
А Феликс, такой понятливый прежде Феликс, ранит недоступной лёгкостью…

Император Александр-Зигфрид ещё раз перечитывает лично составленный приказ. Правит запятые, вздыхает, решается. Старательно выводит затейливый вензель своего имени.
Феликсу Миттермайеру предстоит важное, но сильно удалённое назначение. Фактически – ссылка.

Завтра страсти будут бушевать уже во дворце и столице. А императору теперь легко и спокойно.