О половой принадлежности своего кота Юлиан никогда не задумывался — под густой шерстью всё равно было не разобрать. Кот и кот. Толстый и красивый.
Когда кот, пожив некоторое время у Кассельнов, стал ещё толще, это приняли за следствие хорошей кормёжки. Изерлонский Кот так до конца своих дней и оставался бы Котом, если бы внезапно не окотился. Из чего шокированные этим обстоятельством изерлонцы сделали вывод, что он всё-таки был Кошкой. Скорее всего, был ею всю жизнь — едва ли он мог втихаря сделать операцию по смене пола.
Однако внезапное превращение Изерлонского Кота в Изерлонскую Кошку было не самым шокирующим фактом его биографии. Самым шокирующим было то, что поблизости не нашли ни одного кота, на которого можно было бы повесить отцовство.
Впрочем, над непорочным зачатием смеялись недолго. Все шесть маленьких комочков оказались солнечно-рыжими... Так что смеялись теперь над Попланом, который не знал, как отбиться от поздравлений с многодетным отцовством и клялся, что кошку он бы никогда. Даже в валенке. И вообще, это всё Шёнкопф, вон, как мерзко ухмыляется!
Но котята были настолько рыжими, что ему никто не верил. Настоящие львы.
Именно их «львиность» натолкнула Юлиана на интересную мысль. Ему пришла на ум старая легенда, рассказанная адмиралом Яном — якобы воины некоего древнего царства привязали на щиты кошек, и так победили воинов другого древнего царства, почитавших кошек священными животными.
Идея отдавала живодёрством, но чего не сделаешь ради демократии...
И вот, накинув на себя первую попавшуюся красную тряпку, Юлиан, прижимая к груди котёнка, распластанного в позе лоэнграммовского геральдического льва, прошёл по «Брунгильде» как по бульвару. Ни единого выстрела не раздалось в коридорах. Ни у одного из имперцев не хватило наглости стрелять по собственной государственной символике.
Котёнка-миротворца оставили в подарок Императору.
Через неделю врачи заговорили если не о выздоровлении Райнхарда, то о стойкой ремиссии. Ведь известно, что кошкотерапия помогает от всех болезней.