311 слов

Эмиль съеживается в углу библиотечной подсобки, настолько маленькой, что в ней даже нет окна, и зажимает рот руками. Гул в голове нарастает, заглушая мысли, и грудь словно сжимает раскаленный обруч - он теряет контроль. Эмиль видит, но уже не чувствует, как дрожат пальцы в свете карманного фонарика, который он положил на одну из высоких стопок книг, когда только пришёл сюда.
- Яре-яре... - голос свой и одновременно чужой.
Взгляд против желания скачет от книги к книге, на пол, руки и опять на книги. Гость осматривается, осваивается, становится хозяином и уже тянет не совсем послушное своей воле тело на ноги. Правая онемела - это Эмиль чувствовал еще до замещения, но гость этого не замечает, больше заботясь о левой. Это действие - посмертная память, фантомная боль.
Адмирала Яна Вэньли шатает. Он цепляется за стопку книг и опрокидывает на себя.
- Яре-яре...
Эмиль наблюдает за всем чужими своими глазами и не может отвернуться. Страшно и обидно. Страшно, потому что Эмиль не знает, что случится, когда адмирал Ян встретится с Его Величеством; обидно, потому что, если бы на месте Вэньли был гросс-адмирал Кирхайс, как и планировалось первоначально, тело было не жалко. То есть не так жалко. Теперь вся эта затея с вызовом духов не казалась такой привлекательной.
- Яре-яре...
Вдох-выдох и Эмиль чувствует как сводит судорогой онемевшую правую ногу, как загнано стучит в груди сердце. Адмирал Ян уступал законному владельцу тела до следующего раза. Может быть Вэньли и не хочет занимать чужое место, но древняя магия с желаниями не считается. Приступы удлиняются - совсем скоро душа адмирала Яна заменит собой Эмиля. Что будет, когда об этом узнают? Начнется ли хаос с воскрешением мертвецов?
Эмиль смотрит на свои руки и мысленно подсчитывает оставшееся у него время. Четыре дня. Ему нужно решить проблему за четыре дня.

На следующее утро кайзеру становится легче и Кисслинг на радостях обещает Эмилю сводить того в тир и дать пострелять из настоящего оружия.