— Ты знаешь, он сопротивляется. До сих пор! — В голосе Доминик звучало нескрываемое восхищение.
Адриан на экране коммуникатора пренебрежительно хмыкнул:
— Ну что ж, значит, мы сможем использовать его несколько дольше, чем рассчитывали. Что удалось узнать за последние дни?
— Не так уж и много, — Доминик пожала плечами, — как я говорила, он сопротивляется даже неосознанно, не хочет выдавать тайны друга, так что говорит только о том, что и так вскоре будет объявлено во всеуслышание. Из остальных тоже много не вытянешь. Упёртые имперцы — по их мнению, с женщиной можно болтать только о неважных пустяках. Но кое-что есть, слушай… — и Доминик принялась излагать факты.
Поначалу идея стать невестой Зигфрида Кирхайса, которого после покушения Ансбаха и долгого лечения в госпитале удалось подсадить на сайоксин, и которого, казалось, можно было убедить в чём угодно, представилась Доминик заманчивой. Но чем дальше, тем больше минусов видела она в своём положении.
Райнхард, уже успевший к настоящему моменту стать кайзером, терпел её только из нежелания огорчать друга, и старательно избегал. Зиг, после якобы случайной встречи в баре, где кофе был щедро сдобрен наркотиком, пусть и поверил в то, что страстно влюблён в новую знакомую, не спешил делиться военными планами. Два оставшихся участника Триумвирата, хоть и были между собой в напряжённых отношениях, прореагировали на Доминик совершенно одинаково: холодно и настороженно. Что разноглазый повеса, что ледяной сухарь не спешили попадать под её обаяние. С другими адмиралами дело шло лучше, но узнать от них многого не удавалось, они просто не воспринимали её интерес всерьёз и переводили разговоры на пустяки.
Пока единственным крупным достижением был план по захвату Феззана и хотя меры, предпринятые Адрианом, помогли его отсрочить, Доминик была убеждена, что кайзер Райнхард ещё к нему вернётся. Позиции Феззана и Рубинского с каждым днём выглядели всё более шаткими.
— На этом пока всё.
— Не густо, ты права, — Адриан вольготно откинулся на спинку кресла, салютуя бокалом, — но я в тебя верю.
— И даже не малейших следов ревности?
— А у меня есть причины?
— Нет, конечно, нет, — беззаботно улыбнувшись, Доминик закончила связь.
Доминик нервничала.
В конце концов, о ней некому позаботиться кроме неё самой, не так ли? Поэтому в последний месяц она потихоньку уменьшала дозу и старалась стать чуть ближе к своему пусть мнимому, но всё же верящему ей, и готовому её защищать жениху. И он начал действительно привязываться к Доминик.
Возможно эти карты принесут более выигрышную комбинацию, чем ставка на Феззан. Тем более что там ни о чём не догадываются?
Доминик внезапно стало зябко, когда она вспомнила прощальную, немного кривую и всепонимающую усмешку Рубинского.