«Ненавижу. Но без него мне незачем жить, — подумала Эльфрида, глядя потерявшего сознание Ройенталя. — Что меня ждёт? Куда я подамся с ребёнком? Даже если его сдать в приют, что мне делать дальше? К тому же, Оскар… Он… он мне нужен! Меня влечёт к нему. А император, может быть, его помилует. Оскар всегда говорил, что он его очень ценит».
Эльфрида торопливо выдвинула верхний ящик стола — распечатка с номерами экстренных служб Хайнессен-полиса лежала у губернатора самой первой. Она торопливо подтянула к себе телефонный аппарат и набрала номер. Ответили сразу: на экране телефона возникла миловидная девушка в белом халате.
— Нужна «скорая» в резиденцию губернатора. Для губернатора Оскара фон Ройенталя. Он ранен, — протараторила Эльфрида.
На том конце растерялись:
— Если это не шутка, то у господина губернатора должны быть свои врачи…
— Это не шутка, и про его врачей я не знаю, — отрезала Эльфрида и развернулась так, чтобы оператору было видно Ройенталя. — Вы примете вызов? Дорога каждая секунда, вы понимаете?
— Ждите, — и оператор отключилась.
Эльфрида кивнула и достала из сумочки белую тряпочку, чтобы стирать у Оскара испарину с лица. Затем обернулась к адъютанту:
— Спускайся вниз, встретишь.
Тот, прижав к себе ребёнка, убежал. Через несколько минут он вернулся в сопровождении усатого доктора и его помощницы.
Осмотр и оформление документов не заняли много времени. На вопросы отвечал адъютант — оказалось, что Эльфрида почти ничего не знает о своём возлюбленном. Ни точную дату рождения, ни какие болезни перенёс. Даже слово «гетерохромия» услышала впервые.
— Мы забираем его, — после этого доктор связался по рации с санитарами. Вскоре в кабинет Ройенталя вошли два шкафообразных молодых человека. Они аккуратно поместили губернатора на носилки.
Эльфрида подняла белую тряпочку, которая свалилась на пол, и пристроила её на лоб Ройенталю.
— Что это? — сурово спросил доктор. — Уберите это немедленно! Да ещё и с пола! Это же грязь, инфекция! Вы хотите его убить?
— Н-нет… Но в империи так лечат! То есть, это — необходимая вещь для лечения, — запротестовала Эльфрида, оскорблённая в лучших чувствах.
— Здесь, — доктор сурово посмотрел на неё, — Хайнессен. И если уж вы вызвали нас, то пациентом занимаемся мы. На Хайнессене пациенту вытирают лицо влажными салфетками со специальной пропиткой. Они продаются в аптеке без рецепта.
Эльфрида понуро опустила голову. Слёзы хлынули у неё из глаз.
Доктор смягчился:
— С ним всё будет в порядке. Подлечим — будет как новенький! — уверенно пообещал он.
Эльфрида шмыгнула носом и кивнула.
Сцену с белой тряпочкой наблюдал Миттермайер. Он прибыл на Хайнессен так быстро, как только смог, и сразу помчался в резиденцию губернатора. «Так вот почему кайзера никак не могут вылечить! Кайзерин, принцесса и Эмиль постоянно вытирают ему лоб белыми тряпками. Надо будет сказать Его Величеству — пусть ему купят эти салфетки. И положат его в госпиталь на Хайнессене. Мнение придворных медиков нам известно — послушаем, что скажут здешние специалисты».
На следующий день, оставив ребёнка с адъютантом Ройенталя, Эльфрида поехала в больницу, куда его отвезли по «скорой помощи». Оскар лежал в двухместной палате, однако соседняя койка была пуста — соседа вчера выписали, а нового пока не подселили. Больной выглядел получше, чем вчера. Он слабо улыбнулся Эльфриде, осторожно взял её за руку и закрыл глаза. Эти нехитрые действия утомили его.
— Ты спасла мне жизнь… — прошептал он.
— Отдыхай, любимый.
Всё же Эльфрида не могла так просто забыть про белую тряпочку, веками применявшуюся в Рейхе. Она раскрыла сумочку свободной рукой, вынула белую тряпочку… В этот момент распахнулась дверь, и вошла медсестра с капельницей.
— У нас запрещены передачи вещей, которых нет в списке, — вежливо объяснила она, заметив в руках у Эльфриды белую тряпку. — Только то, что в перечне, который висит в приёмном покое. Вы ему зубную щётку и пасту привезли? Сменное бельё? Кружку, ложку? Нет? В таком случае, привезите это как можно быстрее. В неприёмные часы снизу позвоните в отделение, кто-нибудь из персонала спустится.
Медсестра поставила Ройенталю капельницу и вышла.
— Хорошо, что меня отвезли сюда, а не на «Тристан», — прошептал он, когда они остались одни. — Ненавижу эти белые тряпки на лоб, а их навесили бы на меня первым делом. Тех, кто их навешивает, тоже ненавижу!
Эльфриде оставалось только порадоваться, что вчера во время сцены в кабинете Ройенталь был без сознания, а сегодня не успел увидеть, какой именно предмет она достала из сумочки.