В начале вечеринки все вели себя до безобразия вежливо и тактично, что было неудивительно, учитывая уровень собравшихся. Здесь личная ссора легко могла перерасти в политическое противостояние, и Ройенталь накануне получил немало добрых советов, в целом сводившихся к тому, чтобы любой ценой избегать конфликтов. Другие участники, наверняка, выслушали такие же рекомендации от своих соратников.
Но когда запасы спиртного начали истощаться, о приличиях уже никто не вспоминал. Ройенталь с Шёнкопфом ещё пытались восстановить утраченную нить беседы, а Поплан перебивал их, норовя вставить что-то своё, за что и огрёб по заслугам:
- Не лезь, плебей, когда аристократы разговаривают! – прикрикнул Шёнкопф.
Ройенталь внутренне напрягся, гадая, чем закончился этот выпад – вызовом на дуэль или банальной дракой, но Поплан только захохотал.
- Тоже мне, аристократы! Вашим династиям сколько лет? Всяко, не больше пятисот. А я – прямой потомок д'Артаньяна, вот и считайте, чей род древнее?
- Д’Артаньяна? Что ж не Ланселота? – скептически переспросил Шёнкопф.
- Авантюристы мне ближе, чем пафосные герои, - сказал Поплан, салютуя стаканом.
Ройенталь понял, что драки не будет. Другая культура всё ещё была ему в диковинку. Сам он ни за что не стал бы подчеркивать своё дворянское происхождение перед друзьями-простолюдинами, чтобы не оскорбить их. Но по ту сторону Изерлонского коридора титулы и заслуги предков не имели значения, только личные победы и достижения.
- Кстати, об авантюрах, - вспомнил Поплан, глядя на Шёнкопфа, - все говорят, тебя за последние недели ни разу не видели в обществе женщин? Сошел с дистанции?
- Даже не мечтай! - Ответил Шёнкопф. - Просто жду, когда Карин вместе с Юлианом отбудет на Хайнессен. Она взяла моду знакомиться с каждой из моих подруг, ещё и оценивает, словно это она - моя заботливая мамочка, а я – её непутевый сын. Какая тут личная жизнь?
- Сочувствую. - Поплан сокрушенно, хоть и не без злорадства помотал головой, - Проси у дорогого мироздания, чтобы она и Юлиан скорее обзавелись собственным сыном, тогда ей долго будет не до тебя.
- Сомневаюсь. Зная её… она будет являться с младенцем на мои свидания, и говорить погромче, чтобы все расслышали: «Смотри, милый, это дееедушка!»
- Да, быть тебе дедом ещё до сорока! – сквозь смех ввернул Поплан.
- Кстати, о тех, кому под сорок, - перешел в наступление Шёнкопф, - видел тебя в космопорту, когда ты провожал Аманду Мэй. Ей ведь тридцать восемь, если не ошибаюсь? Старше тебя. Только не говори, что вы с ней учебную программу обсуждали, вы так страстно целовались на прощанье.
- О, да! – Поплан улыбнулся с безудержной удалью, и в то же время почти мечтательно, - Это сейчас она – директор Хайнессенской лётной школы. А когда я там учился, она была инструктором. Как мы с ней летали!
- Так она была у тебя первой?
- Точно! – подтвердил Поплан. – И теперь, когда мне есть с кем сравнивать, могу сказать: она - одна из лучших. Повезло мне, и тогда, и сейчас.
Тут он посмотрел на Ройенталя и без всякого перехода заявил:
- А про вас здесь, на Феззане – ни слухов, ни сплетен. Раньше, говорят, у вас было немало любовных приключений?
- Сейчас на это нет времени, - сдержанно ответил Ройенталь.
- Как это? – Поплан удивился. – Нет, я понимаю, что знакомства, ухаживания, конфеты-букеты – это иногда долгий процесс. Но можно ведь пригласить кого-нибудь из бывших подруг?
- Как вы себе это представляете? – Ройенталь удивился ещё больше.
- Запросто! Ко мне же и с Хайнессена прилетают, и с других планет. Иногда как снег на голову!
Ройенталь пожал плечами.
- Все мои бывшие подруги меня ненавидят.
- Все? – Недоверчиво переспросил Поплан, - Кому угодно могут попасться две-три стервы, но чтобы все – так не бывает!
- Бывает! – возразил Ройенталь, - Что ещё может чувствовать брошенная женщина?
Поплан нахмурился.
- Что-то вы делаете не так. Берите пример с Вальтера: он почти для всех бывших – добрый друг.
- А почему вы не приводите в пример себя?
Поплан самодовольно улыбнулся.
- У меня нет бывших! У меня каждая – на всю жизнь.