Кровь быстро растекалась по сухому бетону, тело ещё дергалось, но было уже ясно, что помощь здесь не потребуется.
- Вот поэтому я и был против! – с глухой яростью сказал Кесслер.
Двое других смотрели не на труп, а туда, откуда он свалился. Там, наверху, в слепящем свете прожекторов стояло видение. Оно казалось нереальным не потому, что женщине нечего делать посреди ночи на заброшенном заводе, а потому, что такая красота слишком хороша для этого мира.
Ветер задувал в разбитые окна, развевая длинные волнистые волосы, отливавшие золотом и серебром в холодном свете. Белое платье обвивало изящную фигуру, подчеркивая широкие плечи и узкие бедра. Лицо казалось белым, как мрамор, цвет глаз было не разглядеть на таком расстоянии, и только память подсказывала их невероятную ледяную синеву.
- Валькирия! – восхищенно сказал Фернер.
Райнхард говорил «Я сумею сыграть роль девушки!», и Фернер ожидал увидеть дрэг-квин, но вместо этого на галерее стояла богиня, с которой не могли бы соперничать даже лучшие топ-модели. А где-то в параллельном мире встревоженный Кесслер спрашивал, как они будут выпутываться из этой ситуации.
- Сто восьмая у нас не работает! – почти в отчаянии говорил следователь, - Всех судят по сто пятой!
- При чем тут сто восьмая? – невозмутимо спросил Оберштайн, - Это падение с высоты, несчастный случай.
- Не криминал, - подтвердил Фернер, глядя, как Райнхард спускается к ним по железной винтовой лестнице.
- А как мы объясним, что здесь делал Мюзель, да ещё в женском платье?
Фернер обернулся, чтобы ответить на этот вопрос:
- Мюзеля здесь не было. Свидетели подтвердят, что он с пяти вечера не выходил из дома.
- Так значит, вы знали, что он собирается убить нападавшего? – спросил Кесслер.
- Нет!
- Нет!
Райнхард и Фернер ответили почти одновременно, и, переглянувшись, кивнули друг другу.
- Я провожу вас, - не предложил, а потребовал Фернер.
- Да, спасибо.
Райнхард приехал сюда на своем автомобиле, но сейчас ему лучше было не садиться за руль, и он беспрекословно отдал Фернеру ключи.
Путь по ночному городу занял не более получаса, и за это время ни один из них не сказал ни слова.
Райнхард отомстил за свою сестру, но это была горькая победа. Смерть преступника не вернет к жизни его жертв, и вместо торжества победителю достались горечь и скорбь.
Когда машина остановилась у дома, Райнхард, наконец, заговорил:
- Если бы я не столкнул его… Его бы арестовали и судили?
- Он убил четырех молодых женщин, - сказал Фернер.
Райнхард покачал головой.
- Я не раскаиваюсь в том, что сделал. Может быть, наоборот, хочу подтверждения, что всё сделал правильно.
- Я благодарен за то, что вы сделали, - ответил Фернер, - Вчера мы уже знали имя преступника, и Кесслер требовал отменить спец-операцию. Только ваша настойчивость, что его надо брать с поличным, спасла положение. Если бы не это… Он из очень, очень обеспеченной семьи. Дело обречено было развалиться в суде. Поэтому… Если бы вы его не убили, это сделал бы я. Но огнестрел было бы труднее списать на несчастный случай.