Пожилая женщина одинока. Дети и внуки разлетелись по разным планетам, муж погиб. Одиночество скрашивает только большой серый кот. Он любит спать у неё на коленях и басовито мурлычет, если почесать за ухом или под шеей. Но раз в год кот куда-то пропадает на целый день, правда всегда возвращается.
Миссис Бьюкокк, наверное бы, не удивилась, если бы ей сказали, что ежегодно 16 января её кот приходит на старое военное кладбище и целый день сидит у плиты с надписью: «Рио-Гранде. Битва при Марр-Адетте 16 января 800 года».

Где-то далеко гремят выстрелы и удары стали о сталь, приглушенные переборками выкрики тех, кто сошелся сейчас в рукопашной. Но его учили отключать посторонние звуки и вслушиваться в тишину, которая остается здесь и сейчас. И в этой тишине уловить почти бесшумные шаги человека, который пытается спрятаться, не очень понимая, что он делает. В эту тишину врывается крик "Адмира-а-а-л!", совсем близко, рядом. Надо поспешить. Один выстрел - и он станет любимым сыном Матери-Терры. Шаги больше не слышны, тот человек остановился. Но одно усилие воли, отключающее всё лишнее - и в вязком тумане тишины он снова слышит единственный важный сейчас звук. Дыхание того, кто через пару секунд станет его добычей. Вот этот коридор. Из конуса света, в котором он остановился, не видно даже очертаний фигуры, но это не важно. Его учили стрелять на звук. Это даже хорошо - добыча уверена, что охотник слеп. Он поднимает бластер и медленно выбирает свободный ход спускового крючка. Выстрел на выдохе, между двумя ударами сердца, вот сейчас. Концентрируется, вдыхает...

Серая тень, слишком мелкая для человека, слишком бесшумная, слишком стремительная летит снизу, от пола прямо в лицо, в глаза, и он инстинктивно вскидывает вверх руку с бластером, защищаясь. Боль впивается в руку и лицо когтями, палец рефлекторно нажимает на спусковой крючок, и луч лазера уходит вверх, плавя металл потолка. Капли корабельной стали, тяжелые и прожигающие плоть, падают смертельным градом. Несостоявшийся убийца медленно оседает на пол и уже не слышит топота ног, не видит бегущей по коридору фигуры в штурмовом доспехе, не чувствует удара боевого топора. Он мертв.

- Адмирал! Адмирал, вы живы? Адмирал, проснитесь же!
- Ла... лап... ла...
- Что он говорит, Машенго?
- Что-то про лапы. Там в коридоре есть следы лап. Кошачьих. Но как он их увидел отсюда?
- Неважно. Важно, что мы успели.
- Лапп... Спасибо...

Вице-адмирал Мюраи не склонен был верить в мистику, призраков и прочие нерациональные вещи. Но с середины мая 800 года он неоднократно видел, как в бою на плечо дежурного навигатора вспрыгивает серый кот. Все попытки отыскать проникшее вне устава на корабль животное собственными силами ни к чему не привели, а спрашивать у остальных вице-адмирал не хотел. Ещё сочтут, что ему мерещится.
Но когда Мюраи застал кота, внимательно рассматривающим навигационную карту в пустом зале для совещаний, то подумал, что в старых сказках куда больше правды, чем кажется на первый взгляд.