— Великий Один, что это?! — вопросил Кесслер, то ли с ужасом, то ли с восхищением вглядываясь в окно.
— Не что, а кто. День десантника.
От пояснения Мюллера понятнее не стало, но, по крайней мере, от желания разрядить бластер в две залитые красным фигуры в космодесантных комбинезонах начальник военной полиции сумел временно отказаться. До дальнейших разъяснений.
— А что этот День десантника делает в моем фонтане?
Маленький фонтанчик во внутреннем дворике полицейского управления, конечно, был не его личный. Ульрих просто привык любоваться им из окна кабинета, слушать журчание воды когда погода позволяла открывать створки, гулять рядом во время кратких перерывов. И то, что неизвестные пытались разгромить его любимое место отдыха, Кесслера не радовало.
Впрочем, не такие уж и неизвестные: приглядевшись он заметил печально болтающиеся поверх комбинезонов тряпочки, в которых, при известной доле воображения, можно было опознать красный и синий плащи.
Мюллер тем временем продолжил:
— Говорят, что еще на Терре существовала традиция: в этот день каждый десантник должен был залезть в фонтан и разбить об свою голову бутылку вина. Если этого не сделать, весь следующий год удачи не будет! Ну вот Ройенталь с Миттермайером и приманивают удачу.
— Я даже не буду спрашивать откуда им об этом известно, — Кесслер осуждающе покачал головой, — и так ясно, чьих рук это дело. Или в данном случае надо говорить "чьего рта"? Потому что "чьего мозга" можно даже не упоминать — его тут явно не задействовали! Ты же знал, что ближайший фонтан или здесь или перед окнами кайзера! И не надо быть гением, чтобы угадать, куда эти два... — Кесслер еще раз оглядел радостно махающие руками фигуры в фонтане, — эти два легковерных гроссадмирала попрутся! И ты знаешь, что от этого фонтана после их визита останется! Не говоря уж об осколках, которые кому-то придется убирать.
Мюллер виновато улыбнулся, поглядывая то на Ульриха, то за окошко, затем как то съежился, побледнел и начал бочком пятиться к двери.
Кесслер с нехорошим предчувствием проследил за его взглядом: во дворик широким потоком, гремя бутылками, вваливались Черные Уланы во главе с Биттенфельдом.