Миттермайер с тяжёлым сердцем входил в кабинет друга. Он ожидал увидеть чего угодно, но совсем не ту картину, которая открылась его глазам.
Ройенталя в кабинете не было. Вместо него за столом сидела молодая светловолосая дамочка и что-то быстро печатала на компьютере. Рядом, развалившись в кресле, юноша в военной форме играл с малышом. Увидев Миттермайера, он вскочил, пихнул ребёнка в кресло и отдал честь.
— У вас такой же плащ, как у Оскара, только цвет другой, — сказала блондинка, не отрываясь от своего занятия. — Так, ещё немного... Готово! — она нажала кнопку, и из принтера выполз документ. Вытащив и прочитав по диагонали, она протянула его Миттермайеру, который как раз подошёл к столу. — Передайте Его Величеству Лоэнграмму.
— Оскар — фон Ройенталь? Где он? Что это? Кто вы? Вы его секретарь?
— Ещё чего, — блондинка презрительно сморщила носик, — работать на этого ловеласа. Я и так для него достаточно потрудилась, хватит с меня. Оскар в больнице. Операция, — она взглянула на часы на стене, — уже должна была закончиться. Ему повезло, что Кларисса и Барбара такие сильные, а Кларисса еще и за рулем. Они вдвоем затащили его в машину и увезли, хотя он сопротивлялся. Так вы бумажку кайзеру передайте. Нехорошо будет, если она потеряется. Тогда мне придется еще раз с него подпись вытряхивать, потом заново сочинять. А он после операции, ну, вы понимаете.
— Да что это такое?
— Извинительная записка. Да вы сами прочитайте: "Уважаемый кайзер Лоэнграмм! Сожалею, что доставил вам неприятности. Прошу за них всяческого прощения и снисхождения. Обещаю, что впредь подобное не повторится. Буду служить вам верой и правдой. Искренне ваш..." Дальше шла подпись от руки, которую Ураганный Волк не мог не узнать. Это был автограф его дорогого друга.
— Да, подпись его, а текст я сама сочинила. Мы все решили, что так будет быстрее. Он же плохо себя чувствовал из-за раны.
В этот момент захныкал ребёнок.
— Забирайте, нечего ему тут делать, — велела дамочка Миттермайеру. — Вы с женой, — она указала на его обручальное кольцо, — будете возиться с ним в будни, а на выходные пусть его забирает родной отец. А вы хотя бы отдохнете немного. Это сын Оскара.
— И ваш? — на всякий случай уточнил ошарашенный новостью Миттермайер.
— Разумеется, нет! — оскорбилась блондинка. — Я еще не настолько спятила, чтобы рожать от того, кто не собирается на тебе жениться. Ну, мне пора. Не забудьте записку и ребенка!
"Нет, Оскар правильно сделал, что не женился на вас, — в сердцах подумал Миттермайер вслед уходящей женщине. — Вы бы его замучили быстрее, чем он себя сам".
Оказавшись на улице, блондинка связалась по комму с той самой Клариссой, которая доставила Ройеталя на операцию.
— Всё прошло по плану, — сказала она в трубку. — Какие мы молодцы! Нет уж, пусть Оскар живет и мучается, — она злорадно хихикнула. — Теперь у него будет столько дел, что некогда станет романы крутить. Но ему здорово повезло, что Кларисса у нас по профессии кузнец, Барбара — дрессировщица из цирка, а я играю в театре. Вряд ли обычные домохозяйки смогли бы провернуть такое дело. Оскар знал, с кем встречаться. Правда, не знаю, что было сложнее — убедить его поставить подпись и поехать лечиться или убедить Миттермайера, что все бывшие его друга — такие же безмозглые курицы, как Эльфрида Кольрауш.
"Иначе он не давал бы нам прохода до тех пор, пока кто-нибудь из нас не вышел за Оскара замуж", — мысленно добавила блондинка.