Сегодня был великий день. День, который войдёт в историю и станет легендой. Сегодня... вот буквально через час... «Брунгильда» в сопровождении «Беовульфа» и ещё двух десятков кораблей войдёт в порт Изерлона.
Юлиан Минц отчаянно волновался.
- Ничего, парень, — дружески хлопнул его по плечу Поплан, — как-нибудь продержимся. Это всего-навсего Лоэнграмм!
- С ним Миттермайер, — напомнил Дасти.
- Ураганный Волк — это серьёзно. Но Ураганный Волк без флота — это пустяки. Не полезет же он драться с Шёнкопфом!
- Я бы не отказался от хорошей драки, — прищурился командир «розенриттеров». — Жаль, это не Ройенталь. С тем мы не закончили... наш разговор.
- Тебе бы только подраться, — покачал головой подошедший Алекс Кассельн.
- А где миссис Кассельн? — Поинтересовался Дасти. Действительно, рядом с интендантом крепости стояли только дочки. Шарлотта крепко держала кота.
- Помогает Фредерике. Вместе с Карин. Выбирают платье... или костюм. У миссис Ян всё из рук валится.
- Как у невесты перед свадьбой, — ляпнул Поплан и осёкся. Скомкано извинился и ушёл к своим «спартанцам». Вместо него к собравшимся присоединился Мураи, ещё более сдержанный и строгий, чем обычно.
- Всё будет в порядке, Юлиан. Линц не подведёт.
Майор Каспер Линц должен был встречать гостей.
- Знаю, только... — юноша прикусил губу, — если бы адмирал Ян был жив!
- Если бы адмирал Ян был жив, — поправил его вице-адмирал Аттенборо, — то переговоры бы уже состоялись. И мы бы не встречали на Изерлоне кайзера Райнхарда. Лоэнграмм летит сюда не только ради переговоров. Ради Яна Вэньли.
- Кайзер, отдающий последние почести демократу. Своему врагу. Никогда бы не поверил, — Шёнкопф смотрел куда-то вдаль.
- Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты, — медленно проговорил Мураи. — Флот-адмирал Ян не ошибся в оценке Лоэнграмма. Кайзер Райнхард — действительно великий человек.
И все молча с этим согласились.

***

И вот он — торжественный момент.
Райнхард фон Лоэнграмм сходит по трапу. Чёрный траурный плащ почти сливается с мундиром. За Лоэнграммом, чуть поотстав, идёт невысокая девушка. В трауре Хильдегарде фон Мариендорф кажется хрупкой, женственной и какой-то особенно беззащитной.
Несколько минут спустя к кайзеру и его секретарю присоединяется Миттермайер. Вот кто искренне скорбит. У гросс-адмирала такое лицо, будто потерял лучшего друга или близкого родственника. Печаль и в больших глазах фройляйн. А вот глаза Лоэнграмма точно лёд. Бледное лицо напоминает маску. Раньше смерть изображали всадником на белом коне. Сейчас времена изменились, и коней заменили космические корабли. Белая «Брунгильда» и бледный молодой человек с золотыми волосами. Сейчас они кажутся потускневшими.
Художник в майоре Линце жадно вбирает каждую деталь, каждый жест, каждый взгляд. Запечатлеть бы этот миг... Кайзер в сопровождении свиты — и шеренга «розенриттеров» напротив. Или встречу Лоэнграмма с Юлианом, Фредерикой Гринхилл-Ян (да, мы не носим траур. И между прочим, строгий светлый костюм с юбкой удивительно идёт Фредерике), Шёнкопфом и другими. Как его величество, гросс-адмирал Миттермайер и другие имперские офицеры отдают честь вдове и сподвижникам Яна Вэньли.
Но больше всего Касперу Линцу хотелось написать встречу кайзера Райнхарда с флот-адмиралом Яном. Однако его величество попросил оставить его наедине с Яном Вэньли, и остальным пришлось покинуть зал.

***

...И вновь, как тогда — пустой зал и капсула с телом. Я сажусь рядом и долго смотрю, запоминая и вспоминая. Наши битвы, нашу единственную встречу и чашку кофе. Теперь я знаю, что вы любили чай с бренди, а тогда... не догадался предложить вам даже просто чашку чаю. Простите. За это, и за то, что не догадался выслать эскорт навстречу. Всё могло бы сложиться иначе, если бы я только знал... Если бы... проклятое «если»!
Знаете, я ведь только сейчас поверил, что вас нет. Когда увидел капсулу. До последнего надеялся... совсем как тогда. Вы ведь, наверное, уже знаете, что это Кирхайс посоветовал начать переговоры. Вы теперь многое знаете. Кирхайс... он всегда со мной. Не только в медальоне — в моей душе. Он часть меня. И вы... вы тоже. Мой лучший друг и мой лучший враг. Тогда, после Гайерсбурга и гибели Кирхайса, у меня оставалась война и вы. Я мечтал победить вас в честном бою. Проклятые терраисты!
Притихшие было ярость и отчаяние рвутся наружу, вскипают злыми слезами. Здесь никого нет, не перед кем «держать лицо». Разве только перед Яном Вэньли. Но он бы понял. Ведь он так похож на Кирхайса... Райнхард фон Лоэнграмм смаргивает последние слёзы и поднимается.
- Спите спокойно, адмирал Ян. Мне будет вас не хватать, — негромко говорит он. А по себя добавляет: «может быть, мы ещё встретимся в Вальхалле».

Выйдя, кайзер кивает Миттермайеру и фройляйн Хильдегарде. Двери зала закрываются за свитой, а Райнхард стоит в коридоре, не спеша присоединяться к ожидающим изерлонцам. Почудилось ему или Ян Вэньли и вправду ответил? Он сказал: «Мне тоже...» и ещё: «До встречи...»
- До встречи, адмирал Ян, — одними губами произносит Райнхард. — До скорой встречи.