— Ну хоть флагман "Тристан" на атомы не распылил, как Гайерсбург, и на том спасибо, — вздохнул Дасти, оглядывая беспорядок, который джинн учинил в кабинете командующего флотом. — Без этого бардака никак нельзя было?
— Я так и собирался, но он, — джинн мотнул головой в сторону лежащего на полу без сознания Ройенталя, — оказал сопротивление. Отсюда и бардак.
— Говорят, кайзер Райнхард не бросает своих. Посмотрим, на какие уступки он пойдёт, чтобы получить своего адмирала обратно, — хмыкнул Дасти. — А флагман мы ему не отдадим.
— Если не согласится, я сокрушу у него ещё что-нибудь. Например, какую-нибудь стратегически важную для империи планету. После этого он сразу станет сговорчивее.

Некоторое время назад, разбирая старые шкафы в одной из заброшенных кают Изерлона, где раньше жили имперские офицеры, Аттенборо нашёл запечатанную бутылку рома, старую-престарую, всю в пыли и в паутине. Он собрался обтереть её чистым носовым платком и открыть, но бутылка внезапно выскользнула из рук. Горлышко отбилось, и из него начал сочиться... нет, не ром, а серый туман. Постепенно он приобрёл очертания человеческой фигуры.
— Меня зовут Вальтер фон Шёнкопф, — заявил незнакомец. — Я родом из империи, но ребёнком прибыл в Альянс вместе с родными. Я служил в полку розенриттеров. Ведьма по имени Роза фон Кройцер превратила меня в джинна и упрятала в эту бутылку, а затем продала её феззанцу. Бутылка со мной много путешествовала, оставаясь нераспечатанной, и в конце концов очутилась на Изерлоне. Купивший её капитан так и не успел открыть её — ему пришлось спешно эвакуироваться, когда адмирал Ян и его люди захватили Изерлон. Вы представить себе не можете, какое это мучение — видеть всё, осознавать, но не иметь возможности как-либо повлиять на события. Я устал сидеть в этой тесной стекляшке! Теперь, благодаря вам, я больше не привязан к ней.
— И что вы намерены делать дальше? — поинтересовался Дасти. Джинн — это прекрасный козырь, и упускать его совсем не хотелось.
— Сражаться с империей на стороне демократов. Альянс — моя вторая и теперь уже единственная родина.
— О, не беспокойтесь, — улыбнулся Дасти. — В этом я вам помогу. Кстати, пока будет решаться вопрос о вашей дальнейшей судьбе, не хотите ли пожить в моей каюте?

— Я тут нашёл одну старинную книгу по магии, — сказал Дасти перед сном, когда Вальтер уютно и невесомо устроился у него на груди. Несмотря на то, что Шёнкопфу, как командиру розенриттеров, полагалась отдельная каюта, он продолжал жить с Аттенборо. — В ней написано, что тебя может превратить обратно в человека либо любящая женщина...
— Этот пункт мы сразу исключаем, — возразил Вальтер. Конечно, он хотел бы вновь обрести своё тело, но не такой же ценой. — Я не смогу ответить ей взаимностью, ты же знаешь. А вдруг она окажется ведьмой посильнее Розы, и шестнадцать лет в бутылке покажутся мне беззаботным отпуском? Да мне и сейчас неплохо. Я могу проходить сквозь стены, могу становиться невидимым...
— В книге отмечено, что твои магические способности джинна после превращения никуда от тебя не денутся... Слушай про второй способ. Тебя может вернуть в человеческое состояние кровный родственник.
— У меня их нет.
— Ошибаешься. На Изерлоне служит капрал Катерозе фон Кройцер. Ей шестнадцать лет. Все, кто её видел, утверждают, и я сними согласен, что она очень похожа на тебя — и внешне, и по характеру. Её мать звали Розой, а Катерозе родилась спустя девять месяцев после того, как та ведьма заколдовала тебя...

— Кирхайс, что мне делать? — Райнхард в отчаянии разлохматил отросшую шевелюру. Закрывшись в своём кабинете с другом детства, он пытался найти ответ на вопрос, как реагировать на послание Яна. — Я не верю, что Ройенталь мог предать меня и вступить в сговор с мятежниками, и таким образом его пленение — часть их плана. С другой стороны, такую возможность нельзя исключать... Что посоветуешь?
— Согласиться на условия Яна, — пожал плечами Зигфрид. Он сидел, скрестив ноги, на столешнице, поверх кипы бумаг, в то время как его друг занимал мощный стул с высокой спинкой, точь-в-точь как у трона, — чтобы наконец закончить эту бессмысленную войну.
— Думаешь, Ян действительно сможет разнести пол-империи одним ударом? По-моему, это чересчур даже для Волшебника.
— С Гайерсбургом у него получилось, — напомнил Кирхайс, — поэтому у меня нет оснований сомневаться в его словах. Нет, я, конечно, восстановлю всё разрушенное, как было с Гайерсбургом, но на это потребуются годы. А мне, честно говоря, уже хочется вернуться обратно в человека. Да и не я один жду этого превращения, — Зигфрид подлетел к портрету Аннерозе, висящему на стене, и выразительно кивнул на изображение сестры императора.