Когда в купе вагона или в каюте пассажирского лайнера ты рассказываешь историю своей жизни случайному спутнику, вы оба уверены, что больше никогда не увидитесь. И чем больше расстояние, тем тверже эта уверенность, что вы видите друг друга в первый и последний раз.
Точно так же и со случайной ночью с незнакомцем. Посиделки в полулегальном баре в каком-то туристическом городе на Феззане - там порядки и нравы не так строги, как на Одине - в полутьме не так заметен приливающий к щекам румянец и не так заметно смущение, хмельной напиток ударяет в голову - обоюдное желание продолжить разговор в более непринужденной обстановке так естественно... Ты не знаешь его, он не знает тебя. Наутро он говорит: "Мне пора, у меня в девять утра рейс на Хайнессен" - и всё. Ты даже не знаешь, из Альянса он или просто летит туда по делам. Всё.
Райнхард был уверен, что поддаться любопытству именно в тот момент было рационально. Отличный шанс без последствий узнать, похожа ли реальность на постыдные, но такие привлекательные мечты о сильных мужских объятиях. Здесь его не узнают, здесь он не "юный и весьма перспективный брат фаворитки кайзера", а просто одинокий искатель приключений. Один из тысяч.
Он просто хотел знать, на самом ли деле женщины, какими бы они ни были, ему неинтересны. Со всей горячностью юности стремился к разгадке жгучей тайны. А кто ищет, тот всегда найдет.

Эта ночь была для Райнхарда еще одним доказательством, что ему везет... ведь он рисковал нарваться на урода, садиста, мошенника, да мало ли... а вышло так, что утром жалел лишь о том, что расставаться приходится так быстро.
Он помнил темные непослушные волосы, к которым было так приятно прикасаться, озорной взгляд, добрую улыбку... помнил ласковое тепло ладоней и прикосновения, под которые подставлялся и умолял не останавливаться, забыв о гордости.
В памяти остался тихий голос, шепчущий какие-то успокаивающие глупости... что-то вроде бы и не особенное, но такое милое. Странно, но тогда Райнхарду казалось, будто он нужен этому мужчине. Будто они оба друг с другом обретают тепло и покой.
Только на одну ночь. А потом каждый летит навстречу своей судьбе, навстречу делам, обязанностям, долгу. Снова мундир становится будто броней, и каждое действие ограничено строгими правилами.

*
Дальняя связь искажает голоса, а изображение не всегда достаточно четкое. Официальные фото и видео обезличивают. "Тот, кто думает почти так же, как я" кажется далеким и незнакомым до последнего момента, до личной встречи.
Обмен рукопожатиями, положенные по этикету фразы... Райнхард узнаёт этот голос, и чувствует, как мурашки рассыпаются по коже колючей прохладной волной. Продуманные слова вылетают из памяти, начатая было реплика обрывается на полуслове. Впервые, наверное, за всю жизнь его охватывает страх: "А вдруг и он меня узнал? Что тогда?!".
Тогда - логичней всего - отрицать всё, ведь доказательств за давностью времени уже не отыщешь. Не может быть, вы обознались, вы ошибаетесь, да как вы смеете оскорблять меня таким предположением.
И - иррациональное чувство - солгать адмиралу Яну, достойному противнику, человеку, которого уважает - кажется немыслимым, несмываемым оскорблением. Солгать ради дипломатии и в интересах государства было бы приемлемо, а вот такая мелкая, мерзкая, недостойная ложь, чтобы скрыть личные тайны...
Полуправда - простите, голова закружилась, наверное от усталости от длительного перелета - и то самому неприятна. И пусть сейчас не до разговора о том, далеком, прошлом, момент истины неумолимо приближается.