Что говорить, акустика в новом храме преотличная. Слова Великого епископа этих проклятых терраистов разносятся до самых удаленных от кафедры углов.
Мюллер непроизвольно сжимает кулаки, но тут же заставляет себя успокоиться, слишком уж много внимательных глаз вокруг. Слишком много, слишком внимательных, слишком искренне преданных этой своей вере, этому сладкому дурману.
Он старательно опускает взгляд, лишь бы не смотреть на черные фигуры, лишь бы не видеть среди них одну, прямую, как палка и такую же тощую.
Он силится не глядеть, но все равно видит упрямо сжатый рот, серые тени под по-прежнему яркими электронными глазами, белые пряди под черной тканью капюшона.
Интересно, если бы тогда все случилось иначе, как бы изменилась их жизнь?
Тогда…
Разговоров тогда было много — что-что, а слушать-то он умел всегда.
Мюллер задумывается, погружаясь в воспоминания.
Говорили, что когда сторонники адмирала Яна, в очередной раз занявшие Изерлон, вернули Империи адмирала Ренненкампфа, с трудом откачанного после попытки самоубийства, то у неудавшегося покойника состоялась беседа сначала с Кесслером, а затем и с кайзером. И что в этих беседах выяснились весьма неприятные подробности, касающиеся Оберштайна. Говорили, что Райнхард в великом гневе буквально ворвался в кабинет к Оберштайну. Говорили, что после их общения за закрытыми дверьми кайзер разочаровался в своем советнике. Говорили, что после этого спора советник разочаровался в своем кайзере. Говорили, что кайзер заявил Оберштайну, что больше не желает его видеть. Говорили, что Оберштайн развернулся и, не говоря ни слова, ушел. Говорили, что кайзер запретил произносить имя Оберштайна в своем присутствии. Говорили, что Оберштайн встречался со всеми сколько-нибудь видными политиками с обеих сторон галактики. Говорили, что он так и не нашел того, кого искал. Говорили, что примерно через год его самого нашел человек в черной монашеской рясе, последний представитель погибшего на Терре капитула древней религии. Говорили, что архиепископ де Вилье пообещал Оберштайну всеобщее равенство и абсолютный порядок. Равенство под взором Великой Матери Терры и порядок, который принесут галактике её слуги. Говорили, что Оберштайн принял его предложение и возглавил один из орденов, отвечавший за борьбу с ересью. Орден на тот момент крайне малочисленный.
А после разговоры закончились и начался кошмар.
Гибель адмирала Яна, отправившегося на переговоры с кайзером. Гибель кайзера Райнхарда на Урваши, в которой обвинили заподозренного в измене гросс-адмирала Ройенталя. Гибель самого Ройенталя и Ураганного Волка, вставшего на его сторону, в битве с охваченными горем адмиралами погибшего кайзера. Смерть в этой же битве Биттенфельда и Валена. Смерть при родах фройляйн Мариендорф. Смерть, смерть, смерть…
За прошедшие пятнадцать лет не осталось почти никого ни из команды Райнхарда, ни из команды Яна. Пожалуй, только он сам да Меклингер с Айзенахом, и то от последнего что-то давно не было вестей.
За эти годы не осталось ни Рейха, ни Альянса, ни Феззана, ни Изерлона. Вся галактика объединилась под рукой терраистов. Простые люди с обеих сторон с восторгом приветствовали новый режим, принесший наконец мир на истерзанные войной планеты.
Сейчас светскую власть олицетворяет малолетний кайзер, незаконный сын Райнхарда, и его регент, герцог Мариендорф, но все знают, что реальная власть находится в руках Великого епископа. И лишь немногие понимают, что тень за спиной главы Терраисткой церкви имеет гораздо больше силы и влияния, чем даже сам Великий епископ. Что именно эта тень направляет политику церкви и государства последние пятнадцать лет, что именно ей галактика обязана новым строем и новыми порядками. Тень, некогда носящая имя Пауля фон Оберштайна, гросс-адмирала новой Империи и одного из троих, когда-то стоявших ближе всего к трону кайзера Райнхарда, ныне скромно именуемая братом Павлом.